Сыро и холодно

В нем никогда не было практичной жилки. Все проходило легко - и отдавалось. Он никогда не чувствовал себя солидным и взрослым. Опыт жизни не давил на плечи, наоборот, все делал легче... Легче становилось оттого, что все, ставшее понятным, уже не вызывало эмоций. И из всего, что пришлось видеть и пережить, постепенно складывалась картина довольно надоедливой и не очень нужной суеты. Пришлось проводить нескольких человек - далеких и близких - на разные кладбища, и вышло из этого простое: никуда не денешься.

Дождик сеялся мелкий и довольно холодный. Всем было неуютно, под ногами скользило, и переставлять ноги всем было неудобно, потому что обязательно раздавался негромкий, но внятный звук - хлюпала цепкая грязь. Звук же сейчас был совершенно не к месту, не по ситуации. Всем следовало быть серьезными. Хотя больше всего хотелось им всем скорее попасть в автобус, стоящий в сторонке, на асфальте. В автобусе тоже было не особо уютно, но это означало бы возвращение в тепло города.

Обычный человек из множества обычных, женатый и разведеный, не слишком гордый, мало кому известный... Достаточно аккуратный. И всегда снимающй обувь, входя в дом. Так и утром, уходя из квартиры, где иногда оставался на ночь - обстоятельства были таковы, что иногда... - вспомнил вдруг, что забыл на холодильнике свои сигареты. Снял обувь, вернулся, забрал сигареты и заспешил на работу, стараясь не шуметь и не разбудить... И, переходя дорогу, попал под грузовик. Попал навсегда.

Холодная сырая процедура кончилась. Темп изменился, движения стали не торжественными - невозможно торжественно забивать гвозди. Можно только сделать серьезное лицо.

Вернулись в автобус, шепотом сказали привычные слова про судьбу, кто-то кому-то сказал, что все мы там будем. И поехали.

А на столе в его кухне, где еще осталась грязной после него кастрюля, лежал забытый всеми, но еще работающий телефон. И гудел. И ползал по столу. Потом перестал - села батарея...



Location : ул. Народного Ополчения, 28 корпус 2, Москва,
Михаил Сорокин